Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации на своем заседании 22 мая 2012 года приняла в первом чтении законопроекты № 70703-6 «О внесении изменений в статьи 13 и 14 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации» и статьи 21 и 22 Федерального конституционного закона «О судах общей юрисдикции в Российской Федерации» и № 70707-6 «О внесении изменений в статьи 6¹ и 11  Закона Российской Федерации «О статусе судей в Российской Федерации». Эти законопроекты были внесены в порядке законодательной инициативы Президентом Российской Федерации В.В. Путиным и являются первыми, предложенными им в период нынешнего президентского срока.

Законопроекты взаимосвязаны по содержанию и, по существу, направлены на достижение двух целей: отменить ограничение количества сроков, на который могут быть назначены Председатель Верховного Суда Российской Федерации и его заместители, а также исключить действие норм о предельном возрасте пребывания в должности судьи в отношении Председателя Верховного Суда Российской Федерации.

Официальное обоснование этих изменений приведено в пояснительной записке к законопроекту № 70703-6, где говорится, что «указанные изменения вносятся в целях обеспечения единства статуса судей в Российской Федерации, поскольку согласно статьям 12 и 23 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» аналогичное правовое регулирование по вопросам назначения на должность по окончании срока полномочий и предельного возраста пребывания в должности судьи осуществляется в настоящее время в отношении Председателя Конституционного Суда Российской Федерации».

Такая позиция выглядит не вполне убедительной. Дело в том, что законопроекты, внесенные Президентом, касаются исключительно руководства Верховного Суда, но не предусматривают аналогичных изменений в отношении Председателя и заместителей Председателя Высшего Арбитражного Суда, которые было бы необходимо внести в Федеральный конституционный закон от 28 апреля 1995 года № 1-ФКЗ «Об арбитражных судах в Российской Федерации». В такой ситуации об обеспечении единства статуса судей говорить преждевременно. Кроме того, при внесении аналогичных изменений в Федеральный конституционный закон от 21 июля 1994 года № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» отмена возрастных ограничений для пребывания в должности Председателя Конституционного Суда никак не обосновывалась (во всяком случае, в пояснительной записке к соответствующему законопроекту аргументация по этому поводу отсутствует).

Еще один аргумент, обосновывающий идею президентских законопроектов, высказан в заключении Комитета Государственной Думы по конституционному законодательству и государственному строительству на проект № 70703-6 Комитет отметил, что «сложность текущего правового регулирования общественных и хозяйственных правоотношений настоятельно требует богатого опыта работы в судебной системе». Бесспорно, требует – но это относится ко всем судьям и, в первую очередь, именно к судьям, а не к руководителям судом.

Тем не менее, оба проекта прошли первое чтение. Следим за событиями…

Определение Верховного Суда Российской Федерации от 25 апреля 2012 года № 41-АПГ12-4 об оставлении без изменения решения Ростовского областного суда от 20 января 2012 года, которым отказано в удовлетворении заявления о признании недействующими отдельных положений Закона Ростовской области от 27 сентября 2004 года № 146-ЗС «О некоторых вопросах, связанных с проведением публичных мероприятий на территории Ростовской области»

Суды признали не противоречащими федеральному законодательству положения оспариваемого Закона Ростовской области, регулирующие порядок действий исполнительных органов государственной власти субъекта Российской Федерации по рассмотрению уведомления о проведении массового мероприятия на объектах транспортной инфраструктуры, в том числе раскрывающие понятие «информация об использовании транспортных средств».

Названное Определение Верховного Суда – как и само дело – заслуживают внимания по причине наличия в них ряда юридических неточностей и ошибок. Так, прокурор, обращаясь в суд первой инстанции, указывал на несоответствие оспариваемых законоположений Конституции Российской Федерации, хотя суды общей юрисдикции не вправе проверять какие-либо правовые акты на предмет соответствия Конституции. Далее, в Определении Верховного Суда не перечислены положения оспариваемого Закона Ростовской области, которые оспаривались заявителем – вместо этого в тексте Определения даны объемные извлечения из этого Закона и указано, что предметом судебной проверки были его «отдельные положения».

Определение Верховного Суда Российской Федерации от 18 апреля 2012 года № 46-АПГ12-1 об оставлении без изменения решения Самарского областного суда от 18 января 2012 года, которым удовлетворено заявление о признании частично недействующей ч. 3 ст. 4 Закона Самарской области от 9 февраля 2009 года № 2-ГД «О регистре муниципальных нормативных правовых актов Самарской области»

Оспариваемое законоположение предусматривало, что в случае если в результате правовой экспертизы муниципальных нормативных правовых актов, проведенной уполномоченным органом исполнительной власти Самарской области, установлено их несоответствие Конституции Российской Федерации, федеральному законодательству или законодательству Самарской области, в регистр включаются соответствующие экспертные заключения. Суды пришли к выводу о том, что это предписание противоречит федеральному законодательству в части невключения в перечень нормативных правовых актов, на соответствие которым проверяются муниципальные правовые акты при проведении юридической экспертизы уполномоченным органом Самарской области по ведению регистра, устава муниципального образования.

Верховный Суд отверг довод апелляционной жалобы в том, что уполномоченный орган государственной власти субъекта Российской Федерации не вправе осуществлять контрольные полномочия в сфере местного самоуправления путем проведения экспертизы муниципальных правовых актов на предмет их соответствия уставу муниципального образования. По мнению Судебной коллегии, этот довод является следствием неправильного толкования норм материального права и не может явиться основанием к отмене решения суда.

Определение Верховного Суда Российской Федерации от 4 апреля 2012 года № 11-АПГ12-1 об оставлении без изменения решения Верховного суда Республики Татарстан от 17 января 2012 года, которым удовлетворено заявление о признании частично недействующим Закона Республики Татарстан от 10 октября 2011 года № 77-ЗРТ «О перевозках пассажиров и багажа легковыми такси на территории Республики Татарстан»

Признана противоречащей федеральному законодательству норма, согласно которой легковое такси должно иметь левостороннее расположение рулевого управления.

Указ Президента Российской Федерации от 7 мая 2012 года № 601 «Об основных направлениях совершенствования системы государственного управления»

В указе сформулирован ряд поручений Правительству Российской Федерации в конституционно-правовой сфере, в том числе:

– сформировать систему раскрытия информации о разрабатываемых проектах нормативных правовых актов, результатах их общественного обсуждения;

– утвердить концепцию «российской общественной инициативы», предусматривающую создание технических и организационных условий для публичного представления предложений граждан с использованием специализированного ресурса в сети Интернет и рассмотрение указанных предложений, получивших поддержку не менее 100 тыс. граждан в течение одного года, в Правительстве Российской Федерации после проработки этих предложений экспертной рабочей группой с участием депутатов Государственной Думы, членов Совета Федерации и представителей бизнес-сообщества;

– обеспечить реализацию мероприятий, направленных на дальнейшее совершенствование и развитие института оценки регулирующего воздействия проектов нормативных правовых актов;

– внести в Государственную Думу проект федерального закона, предусматривающий расширение перечня выборных муниципальных должностей;

– обеспечить внесение в законодательство Российской Федерации изменений, предусматривающих установление критериев и порядка оценки гражданами эффективности деятельности руководителей территориальных органов федеральных органов исполнительной власти, их структурных подразделений, органов местного самоуправления, унитарных предприятий и учреждений, действующих на региональном и муниципальном уровнях, а также акционерных обществ, контрольный пакет акций которых находится в собственности субъектов Российской Федерации или в муниципальной собственности, осуществляющих оказание услуг, необходимых для обеспечения жизнедеятельности населения муниципальных образований, а также применение результатов указанной оценки в качестве основания для принятия решений о досрочном прекращении исполнения соответствующими руководителями своих должностных обязанностей;

– обеспечить введение административного наказания в виде дисквалификации за грубое или неоднократное нарушение государственными и муниципальными служащими стандартов предоставления государственных и муниципальных услуг, а также за грубое нарушение ими порядка проведения проверочных и иных мероприятий при осуществлении контрольно-надзорных функций;

– представить предложения по разработке новых механизмов формирования общественных советов при органах государственной власти Российской Федерации, предусматривающие, в том числе, отказ от формирования таких советов органами государственной власти Российской Федерации самостоятельно и обязательное участие общественных палат в их формировании, и обязательное участие в деятельности общественных советов независимых от органов государственной власти Российской Федерации экспертов и представителей заинтересованных общественных организаций;

– представить предложения, предусматривающие введение нового порядка выдвижения кандидатов на замещение должностей Председателя и аудиторов Счетной палаты Российской Федерации, формирования списка членов Общественной палаты Российской Федерации, утверждаемых Президентом Российской Федерации;

– представить в установленном порядке предложения по внедрению новых принципов кадровой политики в системе государственной гражданской службы, предусматривающие:

создание объективных и прозрачных механизмов конкурсного отбора кандидатов на замещение должностей государственной гражданской службы, включая проведение дистанционных экзаменов с использованием информационно-телекоммуникационных сетей и информационных технологий и формирование единой базы вакансий;

расширение практики использования испытательного срока при замещении должностей государственной гражданской службы;

формирование кадровых резервов посредством подбора, подготовки и карьерного роста кандидатов на замещение должностей государственной гражданской службы и их активное практическое использование;

формирование перечня квалификационных требований для замещения должностей государственной гражданской службы на основе компетентностного подхода - в зависимости от конкретных должностных обязанностей и функций, а также от принадлежности к определенным профессиональным группам;

расширение использования механизма ротации применительно к государственным гражданским служащим, замещающим должности большинства категорий и групп должностей государственной гражданской службы (каждые 3 - 6 лет);

развитие института наставничества на государственной гражданской службе;

установление особого порядка оплаты труда государственных гражданских служащих в зависимости от достижения показателей результативности профессиональной служебной деятельности, а также единого подхода к осуществлению выплаты государственным гражданским служащим премий за выполнение особо важных и сложных заданий по результатам работы;

применение системы комплексной оценки деятельности государственных гражданских служащих с использованием ключевых показателей эффективности и общественной оценки их деятельности, в том числе на базе социальных сетей и с учетом мнения сетевых сообществ;

совершенствование системы материальной и моральной мотивации государственных гражданских служащих, доведение уровня оплаты их труда до конкурентного на рынке труда, увеличение в оплате труда государственных гражданских служащих доли, обусловленной реальной эффективностью их работы;

введение на государственной гражданской службе системы профессионально-функциональных групп, предусмотрев классификацию должностей государственной гражданской службы с учетом особенностей деятельности государственных органов, отражающих отраслевую структуру государственного управления;

– представить в установленном порядке предложения:

по корректировке перечней должностей федеральной государственной службы и должностей в государственных корпорациях, замещение которых связано с коррупционными рисками;

по установлению дополнительных требований о раскрытии лицами, замещающими указанные должности, сведений о доходах, расходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера, а также иной информации, позволяющей оценивать соблюдение установленных законодательством Российской Федерации ограничений в отношении федеральных государственных служащих, замещающих данные должности, в том числе после увольнения с государственной службы;

по внедрению системы мониторинга исполнения должностных обязанностей федеральными государственными служащими и работниками государственных корпораций, деятельность которых связана с коррупционными рисками;

– принять меры по повышению доступности правосудия для граждан, организаций и объединений граждан при рассмотрении споров с органами государственной власти Российской Федерации, обеспечив внесение в законодательство Российской Федерации изменений, предусматривающих совершенствование административного судопроизводства;

– представить в установленном порядке предложения, направленные на совершенствование системы размещения судебных решений с использованием сети Интернет и обеспечение доступа к этим решениям;

– представить в установленном порядке предложения о возможности трансляции судебных заседаний с использованием сети Интернет и публикации отчетов о них;

– предусмотреть внесение в законодательство Российской Федерации изменений, направленных на обеспечение права общественных объединений обращаться в суды общей юрисдикции или арбитражные суды в защиту интересов своих участников.

Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 14 мая 2012 года № 11-П по делу о проверке конституционности положения абзаца второго части первой статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан Ф.Х. Гумеровой и Ю.А. Шикунова

Оспариваемое законоположение было предметом рассмотрения Конституционного Суда в той части, в какой им  устанавливается в качестве общего правила запрет обращения взыскания по исполнительным документам на принадлежащее гражданину-должнику на праве собственности жилое помещение (его части), если это жилое помещение является для гражданина-должника и членов его семьи, совместно проживающих в данном жилом помещении, единственным пригодным для постоянного проживания. В частности, из материалов дела заявительницы – Ф.К. Гумеровой следует, что при долге по исполнительному листу от 14 апреля 2008 года в сумме 3 075 328 рублей должник имеет в собственности жилой дом общей площадью 332,5 кв. м, стоимость которого составляет 9 781 000 рублей. При этом должник, проживающий, по утверждению заявителя, в доме один, каких-либо действий по исполнению своего обязательства, подтвержденного решением суда, не предпринимает. Из приложенных к жалобе копий судебных постановлений следует, что в результате принятия мер принудительного исполнения удалось наложить арест на движимое имущество стоимостью лишь 6 280 рублей и обратить взыскание на пенсию, размер которой составляет около 2 000 рублей в месяц.

Конституционный Суд указал, что при установлении механизма исполнительного производства федеральный законодатель – следуя принципам правового социального государства, призванного создавать условия, обеспечивающие достойную жизнь и свободное развитие человека, – правомочен определить пределы обращения взыскания по исполнительным документам на жилые помещения, находящиеся в собственности граждан-должников, с тем чтобы обеспечить их права в жилищной сфере на уровне, позволяющем реализовать естественную потребность в жилище как необходимом средстве жизнеобеспечения. При этом он связан требованием гарантирования гражданину-должнику права на жилище, как оно закреплено статьей 40 Конституции Российской Федерации, а следовательно, обеспечивая удовлетворение имущественных интересов кредитора (взыскателя), должен сохранять само существо данного конституционного права.

При этом, поскольку в силу статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации осуществление прав и свобод человека и гражданина имеет в качестве своего объективного предела воспрепятствование реализации прав и свобод других лиц, причинение вреда их конституционно гарантированным интересам, федеральный законодатель, создавая условия, обеспечивающие равную судебную защиту прав кредитора (взыскателя) и должника (ответчика), должен исходить из того, что возникающие коллизии их законных интересов во всяком случае не могут преодолеваться путем предоставления защиты одним правам в нарушение других, равноценных по своему конституционному значению. В частности, установленные федеральным законодателем пределы возможного взыскания по исполнительным документам должны отвечать интересам защиты конституционных прав гражданина-кредитора, однако они не могут затрагивать основное содержание конституционных прав гражданина-должника, существо которых ни при каких обстоятельствах не должно быть утрачено.

Конституционный Суд пришел к выводу, что положение абзаца второго части первой статьи 446 ГПК Российской Федерации, устанавливающее имущественный (исполнительский) иммунитет в отношении принадлежащего гражданину-должнику на праве собственности жилого помещения (его частей), которое является для гражданина-должника и членов его семьи, совместно проживающих в данном жилом помещении, единственным пригодным для постоянного проживания, – поскольку оно направлено на защиту конституционного права на жилище не только самого гражданина-должника, но и членов его семьи, в том числе находящихся на его иждивении несовершеннолетних, престарелых, инвалидов, а также на обеспечение указанным лицам нормальных условий существования и гарантий их социально-экономических прав и в конечном счете на реализацию обязанности государства охранять достоинство личности – имеет конституционные основания и само по себе не может рассматриваться как посягающее на конституционные ценности, при том что соответствующий имущественный (исполнительский) иммунитет в целях обеспечения конституционного принципа соразмерности в сфере защиты прав и законных интересов кредитора (взыскателя) и гражданина-должника как участников исполнительного производства должен распространяться на жилое помещение, которое по своим объективным характеристикам (параметрам) является разумно достаточным для удовлетворения конституционно значимых потребностей в жилище как необходимом средстве жизнеобеспечения. Однако запрет обращения взыскания на единственное пригодное для постоянного проживания указанных лиц жилое помещение (его части) – исходя из понимания такого жилого помещения как достаточного для удовлетворения разумной потребности человека в жилище, право на которое должно быть гарантировано гражданину-должнику и членам его семьи в любом случае (даже в ущерб конституционно значимой цели исполнения судебных решений), – конституционно оправдан постольку, поскольку он направлен на сохранение для этих лиц жилищных условий, которые признаются приемлемыми в конкретной социально-экономической ситуации на том или ином этапе развития общества и государства.

Конституционный Суд, обязанный при осуществлении возложенных на него полномочий исходить в том числе из недопустимости осуществления прав и свобод человека и гражданина в нарушение прав и свобод других лиц, с одной стороны, и стабильности правоотношений в интересах их участников - с другой, не может не принимать во внимание, что в условиях, когда вопрос о том, какой размер жилого помещения на данном этапе развития общества может считаться удовлетворяющим требованию обеспечения разумной потребности человека в жилище и, соответственно, на какое жилое помещение, являющееся единственным пригодным для постоянного проживания гражданина-должника и членов его семьи, может быть обращено взыскание по исполнительным документам, федеральным законодателем не решен, признание абзаца второго части первой статьи 446 ГПК Российской Федерации не соответствующим Конституции Российской Федерации повлекло бы риск неоднозначного и, следовательно, произвольного выбора соответствующих критериев правоприменителем, причем в отношениях, характеризующихся высокой степенью социальной уязвимости людей, и при том что существующие в жилищной сфере нормативы имеют иное целевое назначение и использованы быть не могут.

Исходя из принципа разумной сдержанности, Конституционный Суд счел возможным воздержаться от признания положения абзаца второго части первой статьи 446 ГПК Российской Федерации не соответствующим Конституции Российской Федерации (интересно, что в резолютивной части Постановления Конституционного Суда такой формулировки нет), однако указал, что с федерального законодателя не снимается обязанность – исходя из Конституции Российской Федерации и с учетом правовых позиций Конституционного Суда – в целях обеспечения конституционного баланса интересов кредитора (взыскателя) и гражданина-должника в исполнительном производстве внести необходимые изменения в гражданское процессуальное законодательство, регулирующее пределы действия имущественного (исполнительского) иммунитета применительно к жилому помещению (его частям), если для гражданина-должника и членов его семьи, совместно проживающих в принадлежащем помещении, оно является единственным пригодным для постоянного проживания, с тем чтобы обеспечить возможность удовлетворения имущественных интересов кредитора (взыскателя) в случае, когда соответствующий объект недвижимости по своим характеристикам явно превышает уровень, достаточный для обеспечения разумной потребности гражданина-должника и членов его семьи в жилище, а также предусмотреть для таких лиц гарантии сохранения жилищных условий, необходимых для нормального существования.

Помимо критериев, которые позволяли бы определить жилое помещение как явно превышающее по своим характеристикам указанный уровень (площадь помещения - общая и жилая, его конструктивные особенности, рыночная стоимость и т.д.), федеральный законодатель должен предусмотреть порядок обращения взыскания на него, требующий выявления того, является ли данное помещение единственно пригодным для проживания собственника и членов его семьи, и гарантирующий им возможность удовлетворения разумной потребности в жилище, а также уточнить для целей данного регулирования перечень лиц, подпадающих под понятие «совместно проживающие с гражданином-должником члены его семьи». При этом обращение взыскания на такое жилое помещение, если оно является для указанных лиц единственным пригодным для постоянного проживания, должно осуществляться на основании судебного решения и лишь в том случае, если судом будет установлено не только одно лишь формальное соответствие жилого помещения критериям, позволяющим преодолеть в отношении него имущественный (исполнительский) иммунитет, но и несоразмерность доходов гражданина-должника его обязательствам перед кредитором (взыскателем) и отсутствие у него иного имущества, на которое может быть обращено взыскание.

Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 3 апреля 2012 года № 632-О по запросу Верховного Суда Российской Федерации о проверке конституционности статьи 10 Федерального закона «О порядке перевода государственных ценных бумаг СССР и сертификатов Сберегательного банка СССР в целевые долговые обязательства Российской Федерации», пункта 2 статьи 1 Федерального закона «О приостановлении действия отдельных законодательных актов Российской Федерации в связи с Федеральным законом «О федеральном бюджете на 2009 год и на плановый период 2010 и 2011 годов» и пункта 1 статьи 1 Федерального закона «О приостановлении действия отдельных положений законодательных актов Российской Федерации в связи с Федеральным законом «О федеральном бюджете на 2012 год и на плановый период 2013 и 2014 годов» и признании утратившими силу отдельных положений статьи 2 Федерального закона «О внесении изменения в статью 31 Федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» и приостановлении действия отдельных положений законодательных актов Российской Федерации в связи с Федеральным законом «О федеральном бюджете на 2011 год и на плановый период 2012 и 2013 годов»

Конституционный Суд Российской указал, что в ситуации, когда суд, отказываясь от применения закона по мотивам его неконституционности, обязан обратиться с запросом в Конституционный Суд Российской Федерации с целью признания соответствующих положений закона неконституционными и лишения их юридической силы, эта обязанность предопределена необходимостью защиты судом прав и свобод участников рассматриваемого им конкретного дела, что вытекает из статей 18 и 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации.

Определение Верховного Суда Российской Федерации от 18 апреля 2012 года № 74-АПГ12-1 об отмене решения Верховного суда Республики Саха (Якутия) от 19 января 2012 года в части и признании недействующими ч. 3 ст. 3, ч. 2 ст. 4, п. 1 ст. 20 Закона Республики Саха (Якутия) от 22 апреля 1994 года № 7-1 «О статусе народного депутата Республики Саха (Якутия)»

Верховный Суд пришел к выводу, что частичное воспроизведение в региональном акте норм большей юридической силы приводит к установлению иного правового регулирования, чем предусмотрено этими нормами большей юридической силы, что является недопустимым.

Определение Верховного Суда Российской Федерации от 18 апреля 2012 года № 46-АПГ12-4 по делу об оспаривании п. 3 постановления правительства Самарской области от 23 марта 2011 года № 107

Верховный Суд счел, что постановление высшего исполнительного органа государственной власти субъекта Российской Федерации, касающееся изменения утвержденных на проезд пассажиров пригородным электрифицированным железнодорожным транспортом на территории субъекта Российской Федерации, не является нормативным актом по вопросам прав и свобод человека и гражданина, поскольку в нем отсутствуют нормы, непосредственно регулирующие вопросы защиты прав и свобод человека и гражданина, не содержит оно и нормы, устанавливающие какие-либо права и обязанности граждан.

Определение Верховного Суда Российской Федерации от 11 апреля 2012 года № 1-АПГ12-3 об оставлении без изменения решения Архангельского областного суда от 24 января 2012 года, которым удовлетворено заявление о признании недействующей ст. 8 областного Закона Архангельской области от 22 октября 2009 года № 83-6-ОЗ

Суды пришли к выводу, что нормы закона субъекта Российской Федерации, которыми установлены компенсационные выплаты за счет средств областного бюджета лицам, замещающим государственные должности субъекта Российской Федерации, в случае причинения вреда жизни или здоровью этих лиц, фактически регулируют гражданско-правовые отношения в сфере возмещения вреда жизни и здоровью лицам, замещающим государственные должности. В связи с этим установление таких норм свидетельствует о выходе законодательного органа власти субъекта Российской Федерации за пределы предоставленных ему полномочий. Возмещение вреда здоровью и жизни лицам, в том числе, замещающим государственные должности, относится к ведению Российской Федерации, следовательно, может быть регламентировано исключительно федеральными нормативными правовыми актами.

Сергеев Д.Б. Теория разделения властей и система сдержек и противовесов как основы построения структуры муниципального образования // Государственная власть и местное самоуправление. 2011. № 12. С. 17 – 21.

Статья посвящена исследованию вопросов, связанных с теорией разделения властей, системой сдержек и противовесов и структурой муниципального образования. Предлагается при ограничении использования данных доктрин в небольших муниципальных образованиях уравновешивать полномочия главы муниципального образования расширением полномочий непосредственных форм народовластия, а также применять иные меры, смягчающие негативные последствия отказа от исследуемых теорий.

Соловьев А.А. Экономические права граждан Российской Федерации: понятие и виды // Государственная власть и местное самоуправление. 2011. № 12. С. 3 – 5.

В статье автор с учетом уже имеющихся на сегодняшний день исследований дает классификацию экономических прав граждан, при этом формулирует определение понятия «экономические права граждан», используя положения гражданского и конституционного законодательства Российской Федерации, а также подчеркивает значимость указанных прав в системе российского права.

Тепляшин И.В., Фастович Г.Г. Место и роль органов местного самоуправления в эффективной деятельности государственного механизма современной России // Государственная власть и местное самоуправление. 2011. № 12. С. 21 – 24.

В статье рассматриваются вопросы модернизации органов местного самоуправления в современной России. Подчеркивается необходимость реформирования муниципалитетов, которые являются проводником между органами государственной власти и российской общественностью. Предпринята попытка определить деятельность органов местного самоуправления как один из критериев эффективности российского государственного механизма.

Шишкина О.Е. О некоторых теоретических и практических проблемах реализации свободы слова на выборах // Конституционное и муниципальное право. 2011. № 12. С. 44 – 49.

В статье автор рассматривает две формы реализации свободы слова в период избирательной кампании – предвыборную агитацию и информирование и анализирует теоретические и практические проблемы реализации свободы слова на выборах.

Усманова Р.М. Муниципально-правовое регулирование: предмет и объекты // Конституционное и муниципальное право. 2011. № 12. С. 50 – 58.

Статья посвящена вопросам муниципально-правового регулирования общественных отношений в системе местного самоуправления. Анализируются предмет муниципально-правового регулирования и его объекты. Обращается внимание на то, что предмет муниципально-правового регулирования и предмет муниципального права – не тождественные понятия, их следует рассматривать как часть и целое. Автор считает, что предмет муниципально-правового регулирования определяется с учетом таких объектов его воздействия, как организация муниципальной власти, вопросы местного значения, переданные государственные полномочия, местные традиции и особенности.

Лексин И.В. К вопросу о суверенитете в федеративном государстве // Конституционное и муниципальное право. 2011. № 12. С. 26 – 31.

В статье рассматриваются некоторые проблемы теоретического и практического использования категории «суверенитет», его взаимосвязи с иными юридическими категориями. Автор указывает на проблематичность выработки оригинальной отечественной концепции суверенитета в современных условиях и на целесообразность ограничения употребления соответствующего термина для сущностной характеристики государств и иных политико-территориальных образований вследствие его многозначности.

Кузьмин М.А. Официальные символы муниципальных образований // Конституционное и муниципальное право. 2011. № 12. С. 59 – 61.

Официальные символы муниципальных образований – один из малоизученных институтов российского муниципального права. В статье на основе анализа законодательства исследуются вопросы правового регулирования официальных муниципальных символов, порядка регистрации и использования указанных символов, а также их правовой защиты.

Курпас М.В. Право на обжалование судебных решений – составной элемент конституционного права на судебную защиту (проблемы реализации, перспективы развития) // Конституционное и муниципальное право. 2011. № 12. С. 16 – 22.

Автор анализирует проблемы реализации и перспективы развития права на обжалование судебных решений как составного элемента конституционного права на судебную защиту. Отмечается, что существующий механизм реализации конституционного права на судебную защиту нуждается в дальнейшем совершенствовании с целью повышения его эффективности, и только усовершенствование процессуального законодательства, регламентирующего деятельность обычных проверочных инстанций, позволит повысить качество правосудия в целом и реализовать гарантированное Конституцией Российской Федерации право каждого на судебную защиту прав и свобод.

Делеева А.А. Формы прямой демократии как средство реализации населением полномочий контроля за деятельностью органов местного самоуправления // Конституционное и муниципальное право. 2011. № 12. С. 66 – 70.

В статье исследуются формы прямого волеизъявления населения и их значение для контроля за деятельностью органов местного самоуправления. Важная часть статьи посвящена анализу причин и условий, снижающих активность участия населения в реализации контрольных полномочий на местном уровне. В работе делается вывод, что задачей органов местного самоуправления является создание полноценной правовой базы для реализации населением права контролировать исполнение решений вопросов на местном уровне.

Кирилловых А.А. О нормативно-правовом регулировании местного самоуправления // Государственная власть и местное самоуправление. 2011. № 12. С. 12 – 17.

В статье дается анализ нормативно-правового регулирования местного самоуправления в России. Автор приходит к выводу о том, что действующее законодательство отличается большей детализацией в части правового регулирования муниципальных отношений.

Гаврилов Б.Я. О коррупционности уголовного закона // Российский следователь. 2012. № 1. С. 6 – 8.

В статье рассматриваются проблемы применения уголовного закона при назначении наказания и роли в этом судейского усмотрения.

Хлуденева Н.И. Границы правового регулирования охраны окружающей среды // Экологическое право. 2011. № 6. С. 20 – 24.

В статье проведен анализ основных проблем и тенденций в развитии экологического права, показывающих направления изменения границ правового регулирования экологических отношений. Содержащиеся в статье тезисы позволяют оценить влияние отдельных факторов на изменение границ правового регулирования охраны окружающей среды в Российской Федерации.

Курячая М.М. Проблемы обеспечения народного представительства в современном российском парламентаризме // Конституционное и муниципальное право. 2011. № 12. С. 37 – 40.

В статье рассматриваются проблемы обеспечения народного представительства в процессе выборов и деятельности представительных органов государственной власти и местного самоуправления. В частности, сделан вывод о том, что в результате изменений, внесенных в законодательство в последние годы, репрезентативность органов власти, выполняющих функции народного представительства, существенно поставлена под угрозу.

Назарова И.С. Наиболее важные аспекты развития избирательной системы в контексте теории народного представительства // Конституционное и муниципальное право. 2011. № 12. С. 41 – 43.

Тип, пределы и характер избирательной системы страны предопределены существующим конституционным строем, основы которого конституционно оформлены. Идея (конституционный принцип) народного представительства в конечном счете выступает доминантой становления и эволюции избирательной и партийной систем. Анализ данной проблемы как раз и составляет предмет статьи.

Пчелинцев А.В. Право на религиозную тайну в контексте конституционно-правового гарантирования свободы вероисповедания // Конституционное и муниципальное право. 2011. № 12. С. 22 – 26.

Статья содержит анализ правовой природы религиозной тайны и ее видов в условиях реализации свободы вероисповедания. Обосновывается возможность ее ограничения в строго определенных случаях.

Пономарева И.П. Муниципальные территории – основа государства // Конституционное и муниципальное право. 2011. № 12. С. 62 – 66.

В статье отмечается, что вопрос о территориальных основах все годы становления местного самоуправления в нашей стране остается одним из актуальных и спорных, вызывающим дискуссии в научной теории и практике муниципального строительства. Автор приходит к выводу, что системное регулирование территориального развития выражается в совокупности правовых, политических, экономических воздействий на территории местного самоуправления в целях обеспечения их комплексного и сбалансированного развития и укрепления российской государственности.

Федеральный закон от 2 мая 2012 года № 41-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с освобождением политических партий от сбора подписей избирателей на выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации, в органы государственной власти субъектов Российской Федерации и органы местного самоуправления»

Установлено, что регистрация кандидата, списка кандидатов, выдвинутых политической партией, ее региональным отделением или иным структурным подразделением (если выдвижение кандидатов, списков кандидатов региональным или иным структурным подразделением предусмотрено уставом политической партии), осуществляется без сбора подписей избирателей на основании решения о выдвижении кандидата, списка кандидатов, принятого политической партией, ее региональным отделением или иным структурным подразделением в порядке, установленном федеральным законом.

Единственное исключение из этого правила установлено в отношении кандидатов на должность Президента Российской Федерации: кандидат, выдвинутый в порядке самовыдвижения, обязан собрать в свою поддержку не менее 300 тысяч подписей избирателей, а политическая партия (кроме политических партий, прошедших в Государственную Думу – они и здесь освобождаются от сбора подписей) обязана собрать в поддержку выдвинутого ею кандидата не менее 100 тысяч подписей избирателей.

Федеральный закон от 2 мая 2012 года № 40-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» и Федеральный закон «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации»

Установлено, что высшее должностное лицо субъекта Российской Федерации (руководитель высшего исполнительного органа государственной власти субъекта Российской Федерации) избирается гражданами Российской Федерации, проживающими на территории данного субъекта Российской Федерации и обладающими в соответствии с федеральным законом активным избирательным правом, на основе всеобщего равного и прямого избирательного права при тайном голосовании. Условием регистрации кандидата на указанных выборах является поддержка его кандидатуры депутатами представительных органов и главами муниципальных образований. Допускается отзыв высшего должностного лица субъекта Российской Федерации посредством проведения голосования граждан. Предусматривается возможность отзыва главы субъекта Российской Федерации с должности голосованием граждан.

Определение Верховного Суда Российской Федерации от 25 апреля 2012 года № 36-АПГ12-1 об оставлении без изменения решения Смоленского областного суда от 18 января 2012 года, которым отказано в удовлетворении заявлений о признании частично недействующим областного Закона от 28 декабря 2004 № 135-з «О наделении статусом муниципального района муниципального образования «Смоленский район» Смоленской области, об установлении границ муниципальных образований, территории которых входят в его состав, и наделении их статусом сельских поселений»

Суды при принятии решений по данному делу исходили из того, что при определении границ вновь образованных муниципальных образований на основании статьи 85 Федерального закона от 6 октября 2003 года № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» согласия либо учета мнения населения по данному вопросу не требовалось.

Как известно, 7 мая В.В. Путин вступил в должность Президента Российской Федерации. В этот же день он на основании статьи 90 Конституции Российской Федерации подписал свои первые указы – начиная с Указа № 595 «О единовременной выплате некоторым категориям граждан Российской Федерации в связи с 67-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 годов». Однако в тот же день – 7 мая 2012 года – был подписан Указ № 594 «О Президентской программе повышения квалификации инженерных кадров на 2012 – 2014 годы», под которым стоит фамилия предыдущего Президента Российской Федерации Д.А. Медведева.

Иными словами, в этот день полномочия Президента – включая издание указов – осуществлялись двумя лицами. В соответствии с Конституцией Российской Федерации Президент Российской Федерации приступает к исполнению полномочий с момента принесения им присяги и прекращает их исполнение с истечением срока его пребывания в должности с момента принесения присяги вновь избранным Президентом Российской Федерации (часть 1 статьи 92). Таким образом, Конституция – по буквальному смыслу – связывает переход президентских полномочий от предыдущего к следующему Президенту не с календарной датой принесения присяги, а с конкретным моментом во времени, когда эта присяга принесена. Таким образом, правомерность подписания правовых актов Президента 7 мая 2012 года как Д.А. Медведевым, так и В.В. Путиным могла бы быть подтверждена посредством простановки на соответствующих актах не только даты, но и времени (часа и минуты) их подписания. Однако современная техника издания и оформления правовых актов (акты Президента Российской Федерации не являются в этом смысле исключением) не предусматривает подобных указаний.

Понимая, что ни один из изданных Президентом (или следовало бы говорить - Президентами?) Российской Федерации 7 мая 2012 года актов не будет оспорен, хотелось бы все же высказать мнение, что в день вступления в должность Президента как новому, так и предыдущему главе государства было бы целесообразно воздержаться от подписания правовых актов.

Тандем в действии?...

В Государственную Думу внесен проект федерального закона № 61834-6 «О парламентском контроле в Российской Федерации». Судя по тому, что в числе инициаторов этого законопроекта значатся такие известные и влиятельные депутаты Государственной Думы, как Р.Г. Абдулатипов, В.С. Тимченко, И.А. Яровая, проект имеет высокие шансы быть принятым.

В пояснительной записке к законопроекту указывается, что институт парламентского контроля в Российской Федерации нашел свое закрепление в федеральном законодательстве, причем соответствующее регулирование постепенно развивается и совершенствуется. Вместе с тем в записке отмечается, что к настоящему времени сложились объективные предпосылки для принятия единого базового закона о парламентском контроле, который должен стать системообразующим и базовым для разрозненных в настоящее время форм парламентского контроля.

Законопроект состоит из 15 статей, объединенных в три главы – «Основы парламентского контроля в Российской Федерации», «Отдельные формы парламентского контроля», «Планирование и осуществление мероприятий парламентского контроля».

Под парламентским контролем предлагается понимать комплекс правовых и организационных мер, осуществляемых палатами Федерального Собрания Российской Федерации, законодательными (представительными) органами государственной власти субъектов Российской Федерации с целью обеспечения исполнения законодательства Российской Федерации и субъектов Российской Федерации, а также контроль, осуществляемый представительными органами муниципальных образований. Наряду с этим законопроект содержит очень похожее определение еще одного понятия – указано, что система парламентского контроля представляет собой взаимосвязанную и взаимообусловленную целями и задачами парламентского контроля деятельность палат Федерального Собрания Российской Федерации, законодательных (представительных) органов государственной власти субъектов Российской Федерации, представительных органов муниципальных образований с целью обеспечения соблюдения законодательства Российской Федерации, законодательства субъектов Российской Федерации и нормативных правовых актов представительных органов муниципальных образований. Представляется, что эти нормы-дефиниции – как и положения о принципах, целях и субъектах парламентского контроля – не имеют самостоятельного регулирующего значения в отрыве от процедурных предписаний, регламентирующих конкретные механизмы парламентского контроля.

Обращает на себя внимание широта сформулированного в законопроекте понятия парламентского контроля. Под него подпадает, по сути, любая деятельность представительных органов публичной власти, связанная с обеспечением исполнения законодательства (надо заметить, что законопроект никак не определяет объекты парламентского контроля – ни через перечисление подконтрольных субъектов, ни через указание на виды деятельности, подлежащей контролю). Неопределенным является и указание на «законодательство», исполнение которого является предметом контроля, – неясно, должно ли оно включать в себя только законы (что соответствовало бы предназначению парламентского контроля в системе разделения властей) или также подзаконные правовые акты.

Заслуживает внимания подход авторов законопроекта к определению форм парламентского контроля. Перечень таких форм – закрытый! – приведен в статье 6 проекта и содержит двадцать позиций. При этом законопроект содержит отсылочное положение, согласно которому порядок осуществления шестнадцати из двадцати форм парламентского контроля определяется другими федеральными законами, а также регламентами палат Федерального Собрания. Еще три формы – «правительственный час», направление и отзыв представителей палат Федерального Собрания Российской Федерации в организации, создаваемые Российской Федерацией на основании федеральных законов, а также участие в работе правительственных комиссий по расследованию причин возникновения обстоятельств чрезвычайного характера и ликвидации их последствий – предложено урегулировать в самом законопроекте (при этом «правительственному часу» посвящено но четыре из шести статей соответствующей главы). «Не повезло» такой форме контроля, как парламентские слушания, – они остались вообще вне какого-либо регулирования.

Весьма и весьма спорным является подход к определению форм парламентского контроля. К числу таковых отнесены, по сути дела, все предусмотренные Конституцией Российской Федерации и федеральными законами случаи, когда палаты Федерального Собрания полномочны принимать решения в отношении внешних (по отношению к ним самим) органов публичной власти. В частности, во многих таких случаях соответствующая деятельность Государственной Думы и Совета Федерации сводится лишь к участию в принятии «кадровых» решений и не включает оценку каких бы то ни было обстоятельств с точки зрения обеспечения исполнения законодательства, а следовательно, нет оснований говорить о том, что эта деятельность является по своей сути контрольной (пункты 2, 3, 7 – 10 части 1 статьи 6 законопроекта). Некоторые формы контроля, напротив, сформулированы чрезвычайно широко (это касается рассмотрения вопросов, связанных с взаимодействием со Счетной палатой Российской Федерации и с Центральным банком Российской Федерации – пункты 11 и 12). Вызывает сомнения контрольный характер полномочий Совета Федерации по утверждению указов Президента Российской Федерации о чрезвычайном и военном положении, а также по решению вопроса о возможности использования Вооруженных Сил за пределами территории страны (пункты 1 и 4). Вопросы, связанные с доверием Правительству Российской Федерации, могут рассматриваться Государственной Думой вне какой бы то ни было связи с исполнением законодательства (пункт 5); это же касается работы с избирателями и обращениями граждан (пункт 20).

В законопроекте отсутствуют положения, касающиеся регионального и муниципального парламентского контроля (имеются только отсылочные предписания; например, указано, что «формы и порядок организации парламентского контроля субъектов Российской Федерации и контроля, осуществляемого представительными органами муниципальных образований, определяются настоящим федеральным законом, законами субъектов Российской Федерации и нормативно-правовыми актами представительных органов муниципальных образований»).

Немногие примеры нормативной новизны содержатся, в частности, в статье 7 законопроекта, где предлагается установить, что:

– в течение трех месяцев со дня принятия федеральных законов, предусматривающих разработку и принятие подзаконных нормативных правовых актов, уполномоченный федеральный орган исполнительной власти, ответственный за разработку проекта подзаконного нормативного правового акта, направляет в Государственную Думу письменный отчет о ходе разработки и предполагаемых сроках принятия указанных нормативно-правовых актов. Указанный отчет подлежит обязательному рассмотрению на заседании профильных комитетов Государственной Думы;

– не допускается принятие федеральных законов без проведения антикоррупционной экспертизы, которая проводится в порядке, определяемом Правительством Российской Федерации. Заключения Правительства на законопроекты, поправки к законопроектам и официальные отзывы Правительства о рассматриваемых палатами Федерального Собрания федеральных законах и законопроектах должны содержать результаты антикоррупционной экспертизы.

Характеризуя законопроект в целом, полагаю, что он практически полностью лишен собственного нормативно-регулирующего содержания и представляет собой, по сути дела, дайджест из действующих положений Конституции Российской Федерации, федеральных законов и регламентов палат Федерального Собрания. Концепция законопроекта – во всяком случае, в части, относящейся к понятию и формам парламентского контроля, – сомнительна. В целом проект производит неблагоприятное впечатление, и его принятие в представленном виде не имеет смысла, поскольку не приведет к качественным прогрессивным изменениям в парламентской деятельности.

Следим за развитием событий…

В 2011 году Конституционный Суд Российской Федерации осуществлял свою деятельность на обновленной правовой основе – в феврале вступил в силу Федеральный конституционный закон от 3 ноября 2011 года № 7-ФКЗ «О внесении изменений в Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде Российской Федерации», которым было существенно изменено правовое регулирование многих аспектов организации и деятельности Конституционного Суда. В частности, в 2011 году Конституционный Суд впервые начал рассматривать дела в порядке письменного судопроизводства. Кроме того, решением от 24 января 2011 года Конституционный Суд утвердил новую редакцию своего Регламента.

В целом в течение 2011 года Конституционный Суд принял 30 постановлений (это является рекордным показателем; предыдущее достижение – 28 постановлений – относится к 1998 году) и 1864 определения (также рекорд). Эти показатели за 2010 год составляют, соответственно, 22 и 1722, за 2009 год – 20 и 1675. Следует заметить, что количество обращений в Конституционный Суд за эти же годы изменялось незначительно и даже слегка снизилось (20629 в 2009 году, 18214 в 2010 году и 19142 в 2011 году). Таким образом, отчетливо видна тенденция интенсификации деятельности Конституционного Суда.

Из 30 постановлений, принятых Конституционным Судом в 2011 году, 7 было принято по правилам статьи 47.1 Закона о Конституционном Суде, т.е. по результатам рассмотрения дел без проведения слушаний в заседании (письменное судопроизводство). При этом сохранилась и практика принятия Конституционным Судом определений с «позитивным содержанием», которые по своему значению соответствуют постановлениям Конституционного Суда (в качестве примеров можно привести определения от 8 декабря 2011 года № 1808-О-О, от 8 декабря 2011 года № 1794-О-О, от 8 декабря 2011 года № 1714-О-О, от 8 декабря 2011 года № 1624-О-О, от 2 ноября 2011 года № 1486-О-О, от 5 июля 2011 года № 953-О-О и т.д.).

Все 30 своих постановлений в 2011 году Конституционный Суд принял по делам, рассмотренным в порядке конкретного конституционного контроля, т.е. по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод и по запросам судов. Обращения в порядке абстрактного конституционного контроля поступали в Конституционный Суд исключительно редко; по таким обращениям было вынесено лишь три определения, в том числе одно – о прекращении производства по делу (№ 1421-О-О) и одно – об отказе в принятии обращения в связи с тем, что заявитель не наделен правом обращаться в Конституционный Суд (№ 1020-О-О). Кроме того, было вынесено одно отказное определение по запросу о толковании Конституции Российской Федерации (№ 113-О-О).

Оспаривавшиеся правоположения признаны неконституционными в 16 постановлениях Конституционного Суда из 30, и еще в одном деле Конституционный Суд воздержался от признания проверяемой нормы не соответствующей Конституции Российской Федерации. В остальных случаях Конституционный Суд признавал оспариваемые нормы соответствующими Конституции, но лишь при условии истолкования их исключительно в выявленном конституционно-правовом смысле.

В 2011 году судьями Конституционного Суда в соответствии со статьей 76 Закона о Конституционном Суде было высказано 8 особых мнений и 16 мнений по 19 решениям (9 постановлений и 10 определений). Чаще всего – по пять раз – с отдельными мнениями выступали судьи Г.А. Гаджиев и К.В. Арановский.

Козлова Е.Б. Прецедентные свойства актов Высшего Арбитражного Суда РФ в сфере оборота недвижимости // Законы России: опыт, анализ, практика. 2012. № 1. С. 28 – 34.

В статье рассматривается соотношение понятий «судебный прецедент» и «судебная практика». Исследуется ряд актов Высшего Арбитражного Суда, принятых в сфере оборота недвижимого имущества, на предмет наличия квалифицирующих признаков судебного прецедента.

Сушкова О.В. Условия недействительности договора и судебный прецедент (по законодательству Великобритании) // Законы России: опыт, анализ, практика. 2012. № 1. С. 66 – 70.

В статье показано, что в современном английском праве договор является эффективным инструментом в правоотношениях субъектов гражданского оборота и предпринимательской деятельности. Однако правильное и законное составление различного рода договоров является непростой задачей. Существующие «правовые ошибки», приводящие стороны в суд с требованием о признании такого договора недействительным, позволили судам провести их классификацию и указать на основания недействительности. После этого Парламент Великобритании внес изменения в нормы, регулирующие такие положения о договоре.

Чефранова Е.А. Правовые позиции высших судебных инстанций по применению норм Закона «О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей» // Законы России: опыт, анализ, практика. 2012. № 1. С. 18 – 23.

Федеральный закон «О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей», предусматривающий предоставление семьям, имеющим двух и более детей, средств материнского (семейного) капитала, поставил ряд вопросов, ответы на которые были даны в судебных актах, принятых Конституционным Судом и Верховным Судом. В статье проанализированы занятые судебными инстанциями правовые позиции по вопросам о действии закона во времени и по кругу лиц.

Скуратовская М.М. Роль судебной практики и судебного прецедента при оспаривании решений третейских судов // Законы России: опыт, анализ, практика. 2012. № 1. С. 61 – 66.

В статье отмечается, что в правовой системе России отчетливо прослеживается тенденция повышения правотворческой роли судов, что обусловливает дискуссию в правовой литературе о роли судебного прецедента и судебной практики как в системе источников российского процессуального права, так и в системе источников российского права в целом.

Макарова О.А. Правило прецедента и его применение в практике российских арбитражных судов // Законы России: опыт, анализ, практика. 2012. № 1. С. 23 – 27.

В статье рассматривается содержание правила прецедента и возможность его применения в практике российских арбитражных судов. Обращается внимание на возрастание роли и значения судейского усмотрения и судебной практики в целом, что, однако, не дает основания для отнесения российского права к прецедентному.

Макарчук Н.В. Значение постановлений и информационных писем Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации при разрешении споров, связанных с капитальным строительством // Законы России: опыт, анализ, практика. 2012. № 1. С. 35 – 38.

Статья посвящена выяснению роли постановлений и информационных писем Президиума Высшего Арбитражного Суда при рассмотрении споров, связанных с капитальным строительством. В статье анализируются роль и влияние рекомендаций и разъяснений Высшего Арбитражного Суда на правоприменительную практику.

Илюшина М.Н. Роль судебных актов в становлении и развитии правового режима сделок в корпоративных отношениях // Законы России: опыт, анализ, практика. 2012. № 1. С. 38 – 45.

Статья посвящена проблеме значения и роли судебных актов в создании правового режима сделок в корпоративных отношениях, а также в преодолении пробелов правового регулирования оборота долей в обществах с ограниченной ответственностью.

Гуреев В.А. Влияние судебной практики на отдельные аспекты деятельности органов службы судебных приставов по наложению ареста на имущество должника // Законы России: опыт, анализ, практика. 2012. № 1. С. 55 – 61.

Статья посвящена рассмотрению вопросов, связанных с влиянием судебной практики, а также судебного прецедента на осуществление судебными приставами-исполнителями полномочий по наложению ареста на имущество должника в рамках исполнительного производства. Автор приходит к выводу о том, что судебная практика оказывает значительное влияние как на законотворческий процесс, так и на правоприменительную деятельность в рассматриваемой сфере.

Долинская В.В. Судебные акты в праве России // Законы России: опыт, анализ, практика. 2012. № 1. С. 3 – 13.

В статье на основе анализа теории и практики рассматривается роль судебных актов в праве России.

Усольцева С.В. Роль судебных решений в гражданско-правовом регулировании отношений интеллектуальной собственности // Законы России: опыт, анализ, практика. 2012. № 1. С. 50 – 54.

Статья посвящена выяснению роли судебных решений в регулировании отношений в сфере интеллектуальной собственности. В статье рассматриваются некоторые правовые позиции Высшего Арбитражного Суда и их влияние на правоприменительную практику.

Суханов Е.А. Воодушевляет систематическое принятие Конституционным Судом постановлений, направленных на защиту различных имущественных прав граждан // Журнал конституционного правосудия. 2011. № 6. С. 17 – 18.

В статье приведен краткий обзор постановлений Конституционного Суда по заявленной теме.

Саква Р. «В российском контексте нет ничего более революционного, чем политика постепенного развития, и Конституционный Суд играет решающую роль в обеспечении этого» // Журнал конституционного правосудия. 2011. № 6. С. 14 – 17.

В статье дается оценка роли Конституционного Суда в становлении правовой демократической государственности России на начальных этапах.

Крапивкина О.А. Субъект особого мнения конституционного судьи: скриптор или личность? // Журнал конституционного правосудия. 2011. № 6. С. 23 - 27.

В статье анализируется жанр особого мнения конституционного судьи (на примере особых мнений судей Конституционного Суда Российской Федерации и Верховного Суда США). Делаются выводы о его самостоятельности в жанровом пространстве судебного дискурса.

Ди Грегорио А. Двадцать лет конституционной юстиции в России: аналогии и различия по отношению к опыту других европейских стран // Журнал конституционного правосудия. 2011. № 6. С. 6 – 11.

В статье приводится общая характеристика особенностей российской модели судебного конституционного контроля и характеристикой судебной практики ныне действующего (с 1995 года) Конституционного Суда Российской Федерации. Выделяется ряд ключевых моментов, позволяющих провести различия между российским опытом и опытом других европейских конституционных судов.

Чуров В.Е., Эбзеев Б.С. Утраченные иллюзии (о Постановлении Европейского суда по правам человека по делу Республиканская партия России против России) // Журнал конституционного правосудия. 2011. № 6. С. 28 – 38.

В статье критикуется Постановление Европейского суда по правам человека по делу Республиканская партия России против России: от фактических ошибок при изложении Судом фабулы дела до отождествления им двух различных институтов российского права - запрета политической партии и ликвидации политической партии. Подвергается сомнению корректность результатов использования Судом метода сравнительного права (например, сопоставляются европейские унитарные государства с федеративной Россией, несоразмерная численность населения и угрозы).

В статье обосновывается верховенство юрисдикции Конституции и Конституционного Суда Российской Федерации над юрисдикцией любых международных договоров и межгосударственных структур, включая Европейскую конвенцию 1950 года и Европейский суд по правам человека, в силу того что Конституция России в отличие от учредительных актов некоторых иных федеративных государств отвергла теорию делимости суверенитета.

Предлагается дополнить Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде Российской Федерации» указанием на то, что Конституционный Суд по запросам высших органов государственной власти проверяет (путем вынесения заключения) решения международных судебных органов, если есть основания полагать, что их исполнение может войти в коллизию с Конституцией России.

Цалиев А.М. Региональное конституционное правосудие уже около 20 лет продолжает оставаться в эмбриональном состоянии // Журнал конституционного правосудия. 2011. № 6. С. 21 – 22.

В статье дана краткая оценка современного состояния и тенденций совершенствования института регионального конституционного (уставного) судебного контроля в Российской Федерации.

Витрук Н.В. Необходимо принятие нового Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» // Журнал конституционного правосудия. 2011. № 6. С. 5 – 6.

Автор обосновывает необходимость кардинального обновления правовой основы статуса Конституционного Суда Российской Федерации в целях активизации его деятельности.

Купреев С.С. Об административном усмотрении в современном праве // Административное право и процесс. 2012. № 1. С. 8 – 11.

Статья посвящена административному усмотрению и его значению в современном праве. Автор анализирует сущность данного явления и положительную роль, которую оно играет в реализации правовых норм. В то же время автором указываются существующие негативные аспекты реализации административного усмотрения и предлагаются пути их преодоления.

Саломатин А.Ю., Наквакина Е.В. Верховный суд США: основные этапы развития судебной правовой политики (конец XVIII - начало XXI вв.) // Российская юстиция. 2012. № 1. С. 15 – 18.

Авторы определяют основные этапы развития Верховного суда США и его правовой политики. Утверждается, что судебная политика этого органа являлась результатом идеологических пристрастий председателя и членов суда, давления общественного мнения, взаимосвязи между социальными и политическими силами.

Малько А.В., Храмов Д.В. Судебно-правовая политика: общетеоретический аспект // Российская юстиция. 2012. № 1. С. 26 – 28.

В статье рассматривается категория судебно-правовой политики. Изучаются ее цель, задачи и субъекты. Подчеркивается, что основным субъектом судебно-правовой политики является суд. Делается вывод, что имеется необходимость в разработке концепции судебно-правовой политики.

Дивин И.М. Сущность и правовая природа административно-правового спора // Российская юстиция. 2012. № 1. С. 40 – 44.

Статья посвящена вопросам определения сущности и правовой природы административного спора. Административно-правовой спор предлагается определять как регламентированное нормами арбитражно-процессуального и административного права разногласие, возникающее между субъектами административно-правовых отношений в результате реализации органами государственной власти предоставленных им полномочий.

Исаев И.А. «Симфония властей»: взаимодействие власти и авторитета // История государства и права. 2012. № 1. С. 26 – 30.

Статья посвящена проблеме взаимоотношения церковной и светской власти в так называемом состоянии «симфонического» единства в средние века в Европе и России.

Захарова М.В. Юридический позитивизм – базисное основание французского правопорядка // История государства и права. 2012. № 1. С. 39 – 43.

В статье автором выдвигается и последовательно доказывается тезис о том, что именно юридический позитивизм выступает ценностной основой французской правовой системы современного типа. Аавтор дает оценку сущностным аспектам юридического позитивизма, представляет картину его детерминированного воздействия на французский правопорядок.

Берлявский Л.Г. Государственная власть и местное самоуправление в Израиле // Государственная власть и местное самоуправление. 2012. № 1. С. 39 – 46.

В статье рассмотрены особенности государственной власти и местного самоуправления в Израиле. Актуальность их изучения обусловлена тем, что в этой стране отсутствует конституция в виде консолидированного акта, что сближает ее с английской государственно-правовой традицией. В Израиле утвердился демократический политический режим, никогда не отменялись выборы в органы власти. Парламентская форма правления предопределила правовой статус и компетенцию президента государства, Кнессета, правительства. Система местного самоуправления способствует утверждению демократических начал израильского общества.

Макарцев А.А. Подписной лист как средство реализации пассивного избирательного права: проблемы формы и содержания // Государственная власть и местное самоуправление. 2012. № 1. С. 26 – 30.

Статья посвящена анализу судебной практики по делам, связанным с проверкой подписей, собранных в поддержку выдвижения кандидатов, списков кандидатов. Автор делает вывод, что несоблюдение формы подписного листа, в той части, которая не противоречит его основной цели, не является основанием для отказа в регистрации. При этом особое внимание должно уделяться соблюдению правил заполнения информации об избирателях и лицах, осуществляющих сбор подписей. В статье делаются предложения по совершенствованию российского законодательства.

Конджакулян К.М. Исполнительная власть в Республике Армения (коллизии, пробелы и правовые механизмы совершенствования) // Государственная власть и местное самоуправление. 2012. № 1. С. 35 – 39.

В статье исследованы некоторые коллизии, недостатки в правовом регулировании Правительства Республики Армения. Автором предложены практические рекомендации по усовершенствованию государственно-властного управления, выработана концепция Закона «О Правительстве Республики Армения».

Трыканова С.А. Сравнительный анализ опыта реформ местного самоуправления за рубежом в контексте эффективности использования в РФ // Государственная власть и местное самоуправление. 2012. № 1. С. 16 – 18.

В статье дается анализ опыта реформирования местного самоуправления в зарубежных странах и возможности его применения к российской концепции организации власти в условиях федеративного государства и реализации местного самоуправления как важнейшего инструмента формирования гражданского общества, с одной стороны, и как властного института - с другой.

Якубович А.М. Современное состояние теоретико-методологических разработок понятий «муниципальное управлении» и «местное самоуправление» // Государственная власть и местное самоуправление. 2012. № 1. С. 10 - 12.

В статье рассматривается проблема отождествления понятий «муниципальное управление» и «местное самоуправление». В этой связи автором предпринята попытка анализа современного состояния теоретико-методологических разработок данных понятий в управленческой литературе.

Синцов Г.В. Основания освобождения от должности уполномоченных по правам человека в субъектах Российской Федерации (на примере Приволжского федерального округа) // Государственная власть и местное самоуправление. 2012. № 1. С. 18 – 22.

Процедура и основания освобождения от должности отдельных субъектов публичного права являются существенным элементом их правового статуса. В статье исследуются основания освобождения от должности уполномоченных по правам человека в субъектах Приволжского федерального органа. Проводится анализ регионального законодательства и влияния отдельных оснований освобождения на уровень независимости омбудсменов.

Фильченко И.Г. Влияние вновь открывшихся обстоятельств на обоснованность судебного решения // Российский судья. 2012. № 1. С. 16 – 20.

Автор статьи в процессе исследования проблем, связанных с пересмотром судебных дел по вновь открывшимся обстоятельствам, полагает, что лишь некоторые из них непосредственно влияют на обоснованность принятого судом первой инстанции решения.

Стародубцева И.А. Ограничение конституционных прав граждан в период непогашенной и неснятой судимости: требует проверки законодательства на соответствие Конституции Российской Федерации // Российский судья. 2012. № 1. С. 13 – 16.

Автор статьи полагает, что произвольное ограничение избирательных прав граждан в период неснятой и непогашенной судимости недопустимо, и обосновывает вывод о необходимости проверки Конституционным Судом соответствующих нормативных ограничений.

Безбородов Ю.С., Каримов Д.А., Белозеров М.А. Проект создания административной палаты Европейского суда по правам человека // Международное публичное и частное право. 2011. № 6. С. 2 – 4.

Рассматриваются некоторые вопросы повышения эффективности работы Европейского суда по правам человека. Авторы предлагают свой проект - создание специализированного судебного присутствия, которое бы контролировало соблюдение прав граждан государственной администрацией.

Ложников И.С. Юридическая техника ливийской Резолюции 1973 (2011) Совета Безопасности ООН в отношении применения силы // Международное публичное и частное право. 2011. № 6. С. 16 – 19.

Автор статьи на основе резолюций ООН и других нормативных актов анализирует правомочность проведения в Ливии операций гуманитарного назначения.

Рамазанов Р.У. Антикоррупционная экспертиза нормативных правовых актов и их проектов как эффективный способ противодействия коррупции // Право и политика. 2011. № 10. С. 1674 – 1678.

В статье приводятся примеры коррупциогенных факторов в актах российского законодательства. Сформулирован ряд предложений по укреплению института антикоррупционной экспертизы (отмена аккредитации в Минюсте как условия проведения независимой антикоррупционной экспертизы, предоставление возможности судебного оспаривания правовых актов в связи с наличием в них коррупциогенных факторов и т.п.).

В течение первых четырех месяцев Президент Российской Федерации подписал 38 федеральных законов. Это относительно небольшая цифра (например, за такой же период 2011 года было подписано 100 федеральных законов и 2 федеральных конституционных закона). Такая статистика в целом объясняется тем, что на начало 2012 года пришелся период организационного становления Государственной Думы шестого созыва, избранной 4 декабря 2011 года. Тем не менее, даже такие скромные данные дают основания для весьма интересных обобщений.

Так, из 38 федеральных законов, подписанных главой государства за первые четыре месяца текущего года, 12 касаются ратификации международных договоров Российской Федерации и 26 предусматривают внесение изменений в действующие федеральные законы. Ни одного федерального закона с самостоятельным предметом регулирования в нынешнем году не появилось.

Сохраняется тенденция частого изменения кодексов. Так, 6 федеральных законов из 38 подписанных предусматривают внесение изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях, 3 – в часть вторую Налогового кодекса, 3 – в Уголовно-процессуальный кодекс.

Различные положения, не вносящие изменений в действующие законы, содержатся в 17 федеральных законах, при этом в 15 случаях речь идет об исключениях из общего правила о вступлении федерального закона в силу через десять дней после официального опубликования. 10 законов вступили в силу со дня опубликования, причем зачастую они непосредственно затрагивали вопросы прав и свобод граждан (достаточно упомянуть в этой связи закон о либерализации условий создания и деятельности политических партий).

Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 22 марта 2012 года № 447-О-О об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Лыкосова Максима Викторовича на нарушение его конституционных прав статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»

По мнению заявителя, оспариваемые положения не соответствуют Конституции Российской Федерации, поскольку в новой редакции допускают обращение гражданина в Конституционный Суд Российской Федерации с жалобой на нарушение конституционных прав и свобод только таким законом, который применен в конкретном деле, при условии, что рассмотрение данного дела завершено в суде.

Конституционный Суд указал, что из права каждого на судебную защиту его прав и свобод, как оно сформулировано в статье 46 Конституции Российской Федерации, не следует возможность выбора гражданином по своему усмотрению любых способов и процедур судебной защиты, особенности которых применительно к отдельным видам судопроизводства и категориям дел определяются, исходя из Конституции Российской Федерации, ее статей 46 - 53, 118, 120, 123 и 125 - 128, федеральными конституционными законами и федеральными законами. При этом конституционное судопроизводство как способ защиты нарушенных прав и свобод граждан допускается, если без проверки конституционности оспариваемого закона нарушенные права и свободы не могут быть восстановлены, и что возбуждение производства в Конституционном Суде Российской Федерации возможно, если права заявителя нарушаются самой нормой закона или если заложенный в этой норме смысл не допускает такого ее истолкования и применения судами общей юрисдикции и арбитражными судами, при котором права и интересы граждан могут быть защищены и восстановлены в обычном порядке. Если же права могут быть защищены вне зависимости от признания оспариваемого акта не соответствующим Конституции Российской Федерации, поставленный вопрос не подлежит рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации.

Следовательно, оспариваемые заявителем законоположения сами по себе не могут рассматриваться как нарушающие его конституционные права в указанном аспекте.

Вместе с тем в отдельном мнении судьи Конституционного Суда Г.А. Гаджиева отмечается, что изменения, внесенные в Закон о Конституционном Суде в целях уточнения условий проверки конституционности законов по жалобам на нарушение прав и свобод (в результате чего такая жалоба может быть подана лишь на закон, примененный в конкретном деле, рассмотрение которого завершено в суде), означают отказ законодателя от достигнутого ранее уровня правовой защиты, что противоречит Конституции и правовым позициям Конституционного Суда. Судья полагает, что необходимо констатировать неопределенность в вопросе о том, насколько статьи 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» в новой редакции согласуются со статьей 125 Конституции Российской Федерации и соответствуют части 2 ее статьи 55.

Определение Верховного Суда Российской Федерации от 28 марта 2012 года № 56-АПГ12-1 об оставлении без изменения решения Приморского краевого суда от 13 января 2012 года, которым удовлетворено заявление о признании недействующим п. 2 ч. 1 ст. 6 Закона Приморского края от 28 июля 2009 года № 486-КЗ «О наделении органов местного самоуправления муниципальных районов (городских округов) Приморского края отдельными государственными полномочиями по созданию административных комиссий»

Согласно пункту 2 части 1 статьи 6 указанного Закона органы государственной власти Приморского края имеют право контролировать осуществление органами местного самоуправления муниципальных районов (городских округов) Приморского края отдельных государственных полномочий, а также использование предоставленных на эти цели финансовых средств. Прокурор Приморского края обратился в суд с заявлением об оспаривании этого положения, ссылаясь на его противоречие части 6 статьи 19 и статье 21 Федерального закона 6 октября 2003 года « 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации», в соответствии с которыми указанная функция является обязанностью органов государственной власти субъекта Российской Федерации, а не правом.

Суды согласились с позицией прокурора. В судебных актах указано, что из правового анализа федерального законодательства следует, что органам местного самоуправления могут быть переданы на основании закона субъекта Российской Федерации государственные полномочия, при этом органы государственной власти обязаны осуществлять контроль за осуществлением органами местного самоуправления отдельных государственных полномочий, а также за использованием предоставленных на эти цели материальных ресурсов и финансовых средств. Отнесение же функции контроля со стороны органов государственной власти за осуществлением органами местного самоуправления отдельных государственных полномочий к правам органов государственной власти субъекта Российской Федерации, а не к обязанностям, может привести к выборочному исполнению либо неисполнению данными органами власти и их должностными лицами контрольной деятельности как за осуществлением органами местного самоуправления полномочий по созданию административных комиссий, так и за использованием предоставленных на эти цели материальных ресурсов и финансовых средств из бюджета субъекта Российской Федерации. Таким образом, хотя в решении Верховного Суда об этом не сказано непосредственно, речь идет о наличии в оспариваемом законоположении коррупциогенного фактора.

Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 23 апреля 2012 года № 10-П по делу о проверке конституционности абзаца десятого статьи 2 Закона Российской Федерации «О занятости населения в Российской Федерации» в связи с жалобой гражданки Е.Н. Эрлих

Предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации являлся абзац десятый статьи 2 Закона Российской Федерации «О занятости населения в Российской Федерации», в той мере, в какой содержащееся в нем положение позволяет относить учредителей (участников) товариществ собственников жилья к занятым гражданам и в силу этого препятствует распространению на них статуса безработного и, соответственно, предоставлению права на получение пособия по безработице.

Конституционный Суд отметил, что возможность признания гражданина занятым и, следовательно, не нуждающимся в социальной защите от безработицы связана с самостоятельным осуществлением им экономической деятельности, целью которой является получение дохода. Однако, создавая некоммерческую организацию как юридическое лицо, не имеющее целью извлечение прибыли и не распределяющее полученную прибыль между участниками (например, товарищество собственников жилья), граждане, как правило, не ставят своей задачей ни реализацию конституционного права на свободное распоряжение своими способностями к труду, ни получение доходов от деятельности этой некоммерческой организации. Члены (учредители, участники) товарищества собственников жилья не обладают имущественными правами в отношении данной некоммерческой организации и не осуществляют экономическую деятельность посредством участия в юридическом лице, целью которой является получение регулярного дохода. Соответственно, по смыслу пункта 1 статьи 1 Закона Российской Федерации «О занятости населения в Российской Федерации», определяющего занятость как деятельность граждан, связанную с удовлетворением личных и общественных потребностей, не противоречащую законодательству Российской Федерации и приносящую, как правило, им заработок, трудовой доход, учредители (участники) товарищества собственников жилья не могут рассматриваться как лица, имеющие работу и заработок (трудовой доход).

Конституционный Суд признал абзац десятый статьи 2 Закона Российской Федерации «О занятости населения в Российской Федерации» не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее статьям 19 (части 1 и 2) и 37 (часть 3), в той мере, в какой он препятствует признанию безработными учредителей (участников) некоммерческой организации - товарищества собственников жилья.